Фуко мишель: биография и философия

Оптимистичный сценарий для России?

Все сказанное выше в значительной части относилось к западным государствам, бывшим предметом изучения для Фуко. У России, которая традиционно лишь имитирует выработанные США и Европой модели и практики, есть, на счастье, широкое пространство для маневра.
  Даже «в базовом сценарии» — если ничего не осмыслять и слепо копировать подходы Запада к борьбе с COVID-19 – едва ли в конце пути мы получим сходные результаты. Наш «карантин», который на деле вовсе и не карантин и не режим ЧС, – это всеобщие каникулы, которые русский народ воспринимает как «гибрид» нового года и майских выходных и рвется провести его за шашлычком на природе. Поэтому и наш «цифровой концлагерь» едва ли будет напоминать зарубежные аналоги – слишком большая территория и инерция, слишком много раздолбайства на местах при очевидном дефиците Собяниных. Тем более за пределами больших городов – все еще terra incognita для столичных чиновников (не говоря уже о «серых кардиналах» коронавируса на Западе), заповедная территория с русалками, лешими, богатырями, юродивыми, на которую не так-то просто накинуть цифровой аркан.
Русский человек прекрасно знает, что ходит под Богом, сегодня жив-здоров, а завтра его свалит короновирус или сосулька, упавшая на голову. В отличие от Запада мы не переживаем культурный шок от того, что прочность системы здравоохранения не выдерживает давления эпидемии, госаппарат не проявляет необходимую сноровку, а люди страдают. Мы-то давно привыкли «ходить в больницы только помирать», ждать от бюрократии только поводов для новых шуток сквозь слезы и надеяться лишь на Создателя.
По-настоящему серьезные психологические трудности сейчас испытывают, главным образом, жители мегаполисов, успевшие перестроить себя на либерально-нигилистический лад. На их «внутреннюю Европу» сегодня обрушивается не только русская действительность («столько Бога вокруг»), но и лишенная привычного марафета действительность западная. Показательно, что многие российские экспаты, еще недавно со смаком хулившие Россию из заграницы, сегодня просят их репатриировать.
Так что перед Россией стоит сегодня выбор иного порядка. Можно попытаться отсидеться в сторонке по принципу «моя хата с краю». Как видится, главный государственный ресурс, запас терпения русского народа,  это пока позволяет. А можно взглянуть на битву с поднимающим голову Левиафаном не только как на личный бой с «зеленым змием», явно окрепшим в условиях  самоизоляции, а как на вызов экзистенциального порядка.

Мотивирующим началом здесь может послужить  аналогия с событиями «арабской весны». Тогда некие силы (теперь уже известно какие, а в 2011 г. никто про это и слышать не хотел) «наложили» давно подготовленный ими сценарий на удачно сложившуюся для них социально-экономическую обстановку в арабских странах (неурожай, рост цен на хлеб, высокая доля молодежи с ее «бунтарскими замашками» в общей численности населения) и, как говорится, понеслось

Дальше оказалось неважно, с чего все началось, и «был ли мальчик». СМИ и НПО профессионально делали свое дело, к ним подключались правительства, затем ООН

И теперь мы имеем то, что имеем. Карта «Большого Ближнего Востока» перекроена. И здесь — вся суть.

COVID-19 и «Большой брат»

Инкубатором для создания подобных «партнерств» в условиях распространения коронавируса вполне может послужить сфера цифрового отслеживания пользователей электронных устройств (включая данные об их местонахождении, транзакциях, интересах, настроениях, состоянии здоровья и т.п.), в которой IT-компании продвинулись до такой степени, что уже ориентируются не столько на сбор и анализ персональных данных, сколько на «программирование» соответствующих показателей (вспомните скандал с Cambridge Analytica). 
Без видимой на то причины (тем более экспертного обсуждения), широкое применение систем электронного наблюдения за гражданами уже рассматривается чуть ли не как наиболее эффективная государственная мера в борьбе с коронавирусом. Как фиксирует небольшая экспертная группа Top10VPN, специализирующаяся на защите персональных данных, под предлогом коронавируса новые механизмы цифровой слежки за гражданами только в марте с.г. были введены в 20 странах. Они включают применение систем для сбора и анализа данных о геолокации пользователей с мобильных устройств, принуждение граждан к установке приложений, позволяющих отслеживать в реальном времени их местонахождении, использование банковских данных и системы распознавания лиц.
В предложенном Д.Трампом в марте с.г. в пакете стимулирующих мер для поддержки американской экономики в условиях коронавируса стоимостью 2 трлн. долларов, как минимум 500 млн предусмотрено для передачи Центрам по контролю и профилактике заболеваний США (федеральное агентство министерства здравоохранения США). Указанной структуре вменяется в обязанность создать в 30-дневный срок «систему отслеживания и сбора данных» о здоровье американских граждан с использованием технических платформ и мобильных устройств.
Даже в Старой Европе, где к вопросам «тайны частной жизни» всегда относились крайне чувствительно, Еврокомиссия под «шумок» коронавируса договорилась с крупнейшими европейскими мобильными операторами (включая Orange, Vodafone, Deutsche Telekom и др.) о получении от них геолокационных данных пользователей «для отслеживания распространения коронавируса». Примечательно, что решение принималось без согласования с Европарламентом (члены которого сидят дома на карантине). И лишь одна представительница ЕП на деле продемонстрировала резистентность к вирусу своих либеральных убеждений.  В частности, она обратилась к еврокомиссару по внутреннему рынку с официальным письмом, в котором поинтересовалась «целесообразностью сбора такого количества личных данных о геолокации в условиях, когда большинство европейских граждан сидят на домашнем карантине»

Более того, спешность создания новых «умных систем контроля» над населением, очевидно, угрожает внедрением в них большого числа уязвимостей, которые легко могут быть использованы как геополитическими конкурентами, так и киберпреступниками. Показательны, в частности, распространенные в российских телеграмм-каналах (НЕЗЫГАРЬ, IT и СОРМ, Образ будущего, ВЧК-ОГПУ)  31 марта с.г. слухи о том, что «софт, которым пользуется мэрия Москвы для распознавания лиц и слежки, разработан и поддерживается компанией из Эстонии», куда якобы должны будут передаваться все данные москвичей, попавших под камеры.

Последний приют на Монмартре

К октябрю 1867 года Фуко почувствовал онемение в руках. Болезнь прогрессировала, несмотря на усилия матери в попытке преодоления недуга. Предположительно, болезнь стала результатом контакта с химическими веществами, в частности со ртутью, во время проведения экспериментов. Есть предположение, сто немаловажным фактором раннего ухода стала наследственность. Он умер 11 февраля 1868 года.

Последний приют нашел на кладбище Монмартр в Париже. Официальной причиной его смерти считается рассеянный склероз. В память о заслугах ученого его имя в начале двадцатого века было выгравировано на нижнем ярусе Эйфелевой башни, среди других великих французских ученых.  Его имя носит и улица в шестнадцатом округе Парижа и астероид 5668 Фуко.

Опыты Фуко

В 1850 году Леон Фуко провел эксперимент по измерению скорости света в различных средах.  В апреле того же года он доказал, что свет распространяется в воде медленнее, чем в воздухе.  Это подтвердило волновую теорию света и противоречило, бытовавшей в те годы, корпускулярной теории.

Следующей идеей Фуко стало проектирование опоры для маятника, которая позволила бы ему беспрепятственно колебаться во всех направлениях, при движении в заданной плоскости качания. В январе 1851 ему удалось построить такой маятник в подвале собственного дома. Научный мир тесен, и Леон поделился свершением с не менее популярным французским физиком Франсуа Араго. Араго попросил повторить эксперимент под куполом Парижской обсерватории. Все ученые Парижа получили приглашение на демонстрацию маятника. Свой знаменитый эксперимент, подтверждающий суточное вращение Земли вокруг своей оси, ученый представил 3 февраля 1851 года. Демонстрация имела колоссальный успех. Работа в тот же день была одобрена Академией наук. Успешный наглядный эксперимент поражал народ и ученых. Вскоре «маятник Фуко» демонстрировался во многих городах Европы и Америки.

Становление философа

Фуко появился на свет 15 октября 1926 года во Франции. Родился он в семье хирурга, назвавшего сына Полем. Однако сам Фуко предпочитал называть себя Мишелем, и позже он именно под этим именем вошёл в историю.

Начал получать образование Мишель в лицее Генриха VI, а позже юноша смог поступить в Колледж Святого Станислава. Несмотря на начавшуюся Вторую мировую войну, молодой человек доучился до бакалавра и позже приступил к подготовке к поступлению в Высшую нормальную школу — одно из самых престижных учебных заведений Франции.

Во время обучения в колледже Мишель увлёкся философией. Особенно часто он проводил своё свободное время за трудами Фридриха Ницше, Георга Гегеля и Карла Юнга.

Уже после окончания войны Фуко поступил в Высшую нормальную школу. Там он занялся изучением социальной психологии и психопатологии. За время обучения Мишель несколько раз работал с душевнобольными, подмечая особенности их поведения. Спустя годы Фуко дал такое определение безумию: «Безумие — это всегда смысл, разбитый вдребезги».

В начале 50-х годов XX столетия Фуко уже начал давать лекции. Произведя благоприятное впечатление на профессоров в 1940-х, молодой специалист стал лектором в Высшей нормальной школе. Позже в одной из своих работ Фуко сказал про загадки этого мира, объяснив своё стремление работать в интеллектуальной среде: «Мир покрыт знаками, нуждающимися в расшифровке». В этот же период жизни преподаватель, параллельно с педагогикой занимавшийся изучением философии, приступил к написанию самостоятельных научных работ.

Цитаты мыслителя

Многие высказывания Фуко — краткие, но ёмкие и точные, — стали афоризмами:

«Весь Ницше — это толкование нескольких греческих слов».

«Современная история — это механизм, преобразующий документ в памятник».

«Археология истолковывает историю лишь для того, чтобы её запечатлеть».

«Где есть творчество, там нет места безумию».

«Слабоумие — это как бы чистое движение ума, лишённое содержательности и постоянства, какое-то вечное бегство, в тот же миг стирающееся из памяти».

«Смерть полагает предел человеческой жизни во времени, безумие полагает ей предел в животной стихии».

«Философия — это совокупность положений и практик, которые можно иметь в своём распоряжении или предоставлять в распоряжение другим для того, чтобы заботиться о себе и о других так, как это следует делать».

«Марксизм внутри мышления XIX века всё равно, что рыба в воде; во всяком другом месте ему нечем дышать».

«Мы гораздо меньше греки, чем мы думаем. Мы находимся не на скамьях амфитеатра и не на сцене, а в паноптической машине, мы захвачены проявлениями власти, которые доводим до себя сами, поскольку служим колесиками этой машины».

«Первый моральный монстр был монстром политическим».

«Стоимость соединяет одни богатства с другими, а деньги позволяют осуществить их реальный обмен».

«В наши дни мыслить можно лишь в пустом пространстве, где уже нет человека. Пустота эта не означает нехватки и не требует заполнить пробел. Это есть лишь развёртывание пространства, где наконец-то можно снова начать мыслить».

«Помешательство — единственный выход для чрезмерной любви, пережившей разочарование».

«Возможно, когда-нибудь нынешний век будет известен как век Делёза».

«Человек не является ни самой древней, ни самой постоянной из проблем, возникавших перед человеческим познанием».

«Человек, как без труда показывает археология нашей мысли, — это изобретение недавнее. И конец его, быть может, недалёк».

Ранние годы Фуко

Жан-Бернард-Леон родился в Париже 18 сентября 1819 года. Его отец, издатель Жан Леон Фортуне Фуко, был человеком увлеченным, за годы своей жизни опубликовал серию книг по истории Франции.  Ещё в юности отец вышел на пенсию, из-за болезни. Семья переехала в Нант, однако состояние отца ухудшилось, и он умер в Нанте в 1829 году, когда Леону было всего девять лет.  Мать мальчика решила вернуться в Париж, где с десятилетнего возраста Леон жил в красивом доме на стыке улицы де Вангирар и д’Асса. В настоящее время дом сохранился и его украшает мемориальная табличка.

Парень учился на дому, был слабым и быстро утомляемым ребенком из-за чего не посещал школу. При всех сложностях с обучением, Леон с детства увлекался изготовлением различных устройств.  С большим трудом аттестовавшись в школе, парень планировал получить медицинское образованием по специальности хирургия. Некоторое время ему довелось проработать и в госпитале, но не выдержав вида крови и душераздирающих криков оперируемых, из-за отсутствия в то время знаний в области анестезии, он вынужден был отойти от занятия медициной.

Следующим увлечением юноши стала физика. Современник Фуко Луи Жак Манде Дагер в это время работал над изобретением фотографической технологии, известной в наши дни под названием «дагерротип». Фуко увлекся этим направлением науки, собрал собственный аппарат и пытался улучшить изобретение. Параллельно юноша проводил эксперименты в сотрудничестве с Альфредом Донне, профессором по анатомии, применявшим технологии микроскопических исследований в медицине. Вместе с Ипполитом Физо, Фуко провел несколько исследований в области изучения интенсивности солнечного света, интерференции, инфракрасного излучения, по поляризации света.

Вскоре плодотворное сотрудничество с Физо завершилось, так как каждый из ученых хотел реализоваться самостоятельно.

Монографии

Оригинал

Год

Оригинальный французский Английский перевод
1954 г. Maladie mental et personnalité

Париж: Press Universitaires de France .

переизданный как Maladie mentale et Psyologie (1962)

Психическое заболевание и психология

перевод А. М. Шеридан-Смит . Нью-Йорк: Харпер и Роу (1976)

переиздано как « Безумие: изобретение идеи» . Нью-Йорк: Harper Perennial (2011)

1961 г. Histoire de la folie à l’âge classique — Folie et déraison

Париж: Плон

Безумие и цивилизация : история безумия в эпоху разума

Сокращенный; перевод Р. Ховарда. Лондон: Тависток (1965)

История безумия

Несокращенный; отредактировал Жан Хальфа, перевел Джонатан Мерфи и Жан Хальфа. Лондон: Рутледж (2006)

1963 г. Naissance de la Clinique — une archéologie du due médical

Париж: Press Universitaires de France.

Рождение клиники : археология медицинского восприятия
1963 г. Раймонд Руссель

Париж: Галлимар .

Смерть и лабиринт: мир Раймона Русселя
1966 г. Les mots et les choses — une archéologie des Sciences Humaines

Париж: Галлимар.

Порядок вещей : археология гуманитарных наук
1969 г. L’archéologie du savoir

Париж: Галлимар.

Археология знаний

Перевод AM Шеридана Смита . Лондон: Рутледж (2002)

1971 г. L’ordre du discours

Париж: Галлимар.

«Беседа о языке»

Стр. 215–37 в « Археологии знаний». Перевод AM Шеридана Смита. Нью-Йорк: Пантеон (1972).

1975 г. Surveiller et punir

Париж: Галлимар.

Дисциплина и наказание : рождение тюрьмы
1976–1984 Histoire de la sexité

  • Том I: La Volonté de savoir (1976)
  • Том II: L’Usage des plaisirs (1984)
  • Том III: Le Souci de soi (1984)
  • Том IV: Les aveux de la Chair (2018)

Париж: Галлимар.

История сексуальности

  • Том I: Воля к знаниям
  • Том II: Использование удовольствия
  • Том III: Забота о себе
  • Том IV: Признания плоти

О Фуко

  • Рыклин М. Сексуальность и власть: Антирепрессивная гипотеза Мишеля Фуко // Логос. — 1994. — № 5. — С. 197—206.
  • Визгин В. П. Онтологические предпосылки «генеалогической» истории Мишеля Фуко // Вопросы философии. — 1998. — № 1.
  • Делёз Ж. Фуко / Пер. с фр. Семиной под ред. И. П. Ильина. — М.: Изд-во гуманит. лит-ры, 1998.
  • Михель Д. Мишель Фуко в стратегиях субъективации: от «Истории безумия» до «Заботы о себе». — Саратов, 1999.
  • Мишель Фуко и Россия: Сб. статей / Под ред. О. Хархордина. — СПб.; М.: Европейский университет в Санкт-Петербурге: Летний сад, 2001. — 349 с. — (Европ. ун-т в Санкт-Петербурге. Тр. ф-та полит. наук и социологии; Вып. 1). ISBN 5-94381-032-3 ISBN 5-94380-012-3 архивный файл
  • Миллер Дж. Будьте жестокими! // Логос. — 2002. — № 5—6.
  • Бланшо М. Мишель Фуко, каким я его себе представляю. — СПб.: Machina, 2002. — 96 с. — (Критическая библиотека.)

Эстетика существования

На заключительном этапе своей работы Фуко попытался реконструировать свою собственную этику против многочисленных контрпроектов, включая коммуникативный «рационализм» Жю. Хабермаса, чтобы реконструировать свою собственную этику.

У «позднего» Фуко политическое измерение становится одним из наиболее характерных ракурсов проблематизации рациональности. Она предстает как политическая рациональность, концептуализацию которой он завершил только в последний период своего творчества — на рубеже 1970-х и 1980-х годов. Сам термин «политическая рациональность» появился в этот период.

Концепция политической рациональности объединяет «старое» и «новое»: концепцию власти как властного отношения и еще не формализованную концепцию власти как господства над собой и другими. Проблема дискурсивных формаций и эпистем трансформируется у «позднего» Фуко в проблему историчности типов рациональности, которая характеризуется тем же «прерывным» характером. Таким образом, политическую рациональность можно рассматривать как своего рода «знаменатель», который позволяет нам определить то общее и в то же время специфическое, что есть в разных периодах творчества Фуко. В то же время политическую рациональность нельзя рассматривать как «венец творчества» «позднего» Фуко: Скорее, это проблематизация, которая проясняет и систематизирует многие проблемы и вопросы, которые он исследовал на протяжении всей своей карьеры.

В поздний период творчества Фуко наблюдается явный поворот его интересов от проблематики, связанной с «дисциплинарным» измерением власти, к проблемам взаимоотношений между этикой и властью, а также новый взгляд на власть как на особый вид «господства» над собой как условие и момент господства над другими. Так, уже в «Воле к знанию», первом томе «Истории сексуальности», который можно отнести к середине и началу творчества Фуко, мыслитель анализирует генезис нового типа власти — биовласти, понимаемой как тотальная власть над жизнью во всех ее проявлениях, характерная для западных обществ в период технологической и промышленной революции современности, создавшей материальную основу для этого типа власти.

Для Фуко политическая рациональность — это способ управления отдельными людьми и обществом в целом с помощью истины, найденной на пересечении власти и знания — власти как над собой, так и над другими, и знания над собой и другими. Политическая рациональность, таким образом, предполагает когнитивную власть и правящее знание: власть познает индивидов, субъективируя их, а знание делает возможным само правление, которое основано на рациональности управления.

Фуко понимает процесс политической рационализации весьма своеобразно, поскольку он отличается от других, казалось бы, похожих процессов, таких как экономическая рационализация, коммуникативная рационализация и так далее. Разница заключается не столько в специфике самого процесса политической рационализации, сколько в том, что он понимается как направленный на управление, которое, в свою очередь, является чем-то большим. Таким образом, специфика управления заключается в его рациональности, а специфика политической рациональности — в истине, которая извлекается из индивидов, социальных и политических процессов и самого управления и одновременно создается в процессе ее извлечения и оправдывает себя как истинную. Особенность политической рациональности заключается не просто в особенности управления, но в ее особой истине, которая отличает этот вид рациональности от всех других, в которых индивиды являются субъектами права, социальных отношений или политического процесса лишь постольку, поскольку они являются объектами истины, которая состоит, как это ни парадоксально, в признании и признании себя субъектами только после того, как они были объективированы как объекты управления, понимаемого не только как управление извне, но и изнутри, т.е. т.е. от своего рода самообъективации эгиды.

По сравнению с прежними взглядами Фуко, новая трактовка господства наполняется рациональным, этическим содержанием, поскольку акцент смещается на рефлексивное самосознание как залог самосовершенствования, которое, в свою очередь, является условием господства над собой и другими.

Эта позиция имеет много общего с обращением Фуко к античной мысли: В этой мысли он находит то, что было утеряно в последующую эпоху господства христианского мировоззрения, ту сложную «игру» истины, в которой сошлись онтология, политическое управление и этическая практика «заботы о себе».

Странствия

После политической деятельности в жизни Фуко начался период странствий. Он работал в Варшаве, Гамбурге и Упсале. В эти годы на свет появилась первая книга, которую самостоятельно издал Мишель Фуко, – «История безумия». В период с 1966 по 1968 год мужчина преподавал в Тунисе. Он также неоднократно выступал с лекциями в Японии, Бразилии, Канаде и Америке. Постепенно все больше и больше проповедовал философские взгляды Мишель Фуко. «Слова и Вещи» – очередная книга философа, которая увидела свет в 1966 году. В ней автор рассмотрел сдвиг в истории западного знания, который повлек за собой современную форму мышления, которая в первую очередь является мышлением о человеке. Данная область, будучи эписистемой, предшествует словам, жестам и восприятиям.

Наиболее благоприятным краем для жизни Фуко счел Калифорнию, которую он часто посещал в дальнейшем. Здесь гомосексуалисты решительно могли отстаивать свои права.

Научная деятельность

В начале 50-х ученый выступил в качестве лектора в Высшей нормальной школе. Лекции Мишеля вызвали интерес у студентов. Среди них оказался Жак Деррида, ставший впоследствии представителем школы деконструктивизма. Позднее он отмечал ораторское мастерство преподавателя. Параллельно совершенствуясь в изучении психологии и философии, Фуко начал писать первые научные работы.

Во второй половине 50-х француз получил приглашение от шведского университета. Переехав, мужчина проводил занятия по французскому языку и литературе. Здесь же ученый приступил к написанию диссертации. Преподавательская деятельность продолжилась в Варшаве, Гамбурге, после чего философ вернулся в Париж.

В 1961 году Мишель защитил диссертационный труд «Безумие и неразумие. История безумия в классическую эпоху». Во второй половине 60-х, отправившись вслед за Дефером в Тунис, начал читать в местном университете лекции по искусству и эстетике западной живописи. Одна из них — «Живопись Мане» — позднее была издана в печатном формате.

В ранних научных работах «Слова и вещи» и «Археология знания» философ выступал как структуралист. В этих работах, анализируя феномен пространства в пространстве, мужчина использовал созданное им определение гетеротопия, граничащее с утопией и антиутопией.

Однако позднее он отказался от идей этого направления. Большой интерес для ученого представляли вопросы генеалогии отношения власти и преступности. В книге «Надзирать и наказывать: рождение тюрьмы» Фуко описывает эволюцию тюремных институтов, показывает, как реалии каждой эпохи меняли представления общества о казни.

Мишель Фуко и Жан-Поль Сартр

С середины 1970-х и до 1984 года Мишель создавал большой труд «История сексуальности». В планах исследователя было написание шести томов, однако успел издать лишь три. Философ рассматривал проблемы отношения полов с разных точек зрения, анализировал, как власть, индивидуальные потребности (том «Забота о себе»), исторические реалии формируют те или иные взгляды на эти вопросы.

В начале 80-х Мишель читал лекции в Коллеж де Франс, которые затем были выпущены в печать. Среди них «Герменевтика субъекта», «Лекции о воле к знанию» и другие. Будучи человеком, имеющим активную политическую позицию, ученый писал статьи о гражданском обществе, в частности работу «Интеллектуалы и власть». Также психолог увлекался сочинениями Сартра, темами светского экзистенциализма.

Между современными критиками нет единого мнения, был ли Фуко постмодернистом. Некоторые идеи, изложенные в трудах француза, понимание им феномена текста и автора, кодов и дискурсов сблизили мужчину с представителями постмодернистской эстетики. Но в то же время философ не привязывался к конкретным направлениям, искал новые методы познания жизни.