Мир энциклопедий

Элизия

Эли́зия

(от лат. elisio —
выталкивание) —

падение (исчезновение) конечного гласного слова на стыке с начальным гласным следующего
слова, ср. франц. la amitié >
l’amitié, исп. nuestro
amo > nuestr’amo; в этом же значении употребляется термин
«эктлипсис». Противоположный процесс — отпадение начального звука слова
под воздействием конечного звука предшествующего слова — носит
название аферезиса.

То же, что слияние гласных, — разные виды соединения двух
смежных гласных в один или
, например стяжение,
или красис, при котором соположение двух гласных приводит к
возникновению одного простого гласного (лат. de-ago >
dego, др.-греч. ho anêr > hanêr >
anêr) либо нисходящего дифтонга (лат. coitus >
coetus); синерезис, при котором происходит слияние
двух гласных в восходящий дифтонг, выступающий в стихе в качестве
одного долгого («И чуб касался чудной
чолки / И губы — фьялок» — Б. Л. Пастернак).

То же, что .

Список сокращений названий периодики в библиографии под текстом

Русские

АЭС — «Африканский этнографический сборник»

ВЯ — «Вопросы языкознания»

ЗВО — «Записки Восточного отделения»

Изв. АН СССР, сер. ЛиЯ — «Известия АН СССР», серия литературы и языка

Изв. АН СССР, ОЛЯ — «Известия АН СССР», отделение литературы и языка

Изв. ИЯИМК — «Известия Института языка, истории и материальной культуры им. Н. Я. Марра»

ИЯШ — «Иностранный язык в школе»

НДВШ. ФН — «Научные доклады высшей школы». Филологические науки.

НЗЛ — «Новое в зарубежной лингвистике»

НЛ — «Новое в лингвистике»

РЯШ — «Русский язык в школе»

СМОМПК — «Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа»

Иностранные

AANL — «Atti della Accademia Nazionale dei Lincei. Memorie della Classe di scienze morali, storiche e filologiche»

ALS — «African Language Studies»

BCDR (ASEMY) — «Asie du Sud-East et Monde Insulidien. Bulletin du Centre de documentation et de recherche»

BEFEO — «Bulletin de l’Ecole Francaise d’Extreme Orient»

BIFAN — «Bulletin de l’lnstitut Francais d’Afrique Noire»

BSELAF — «Bulletin de la Societe des etudes linguistiques d’Afrique Francaise»

BSLP — «Bulletin de la Societe linguistique deParis»

GTL — «Gurrent Trends in Linguistics»

GSA — «Giornale della Societa Asiatica Italiana»

HAL — «Handbook of African Languages»

IF — «Indogermanische Forschun-gen»

IJAL — «International Journal of American Linguistics»

IJDL — «International Journal of Dravidian Linguistics»

ILR — «International Language Review »

JAL — «Journal of African Languages»

JAOS — «Journal of the American Oriental Society»

JEGP — «The Journal of English and Germanic Philology»

JPS — «Journal of the Polynesian Studies»

JSFOu — «Journal de la Societe Finno-Ougrienne»

MIF AN — » Memoires de la Societe Francais d’Afrique Noire»

MSFOu — «Memoires de la Societe Finno-Ougrienne»

MSLL — «Monograph Series on Languages and Linguistics»

MSLP — «Memoires de la Societe linguistique de Paris»

MSOS — «Mitteilungen des Seminars fur orientalische Sprachen»

OL — «Oceanic Linguistics»

PR — «Psychological Review»

RRAL — «Rendiconti della Reale Academia dei Lincei»

RT — «Revue Tunisienne»

SAL — «Studies in African Linguistics»

SbAWW — «Sitzungsberichte der Akademie der Wissenschaften in Wien»

SbGEG — «Sitzungsberichte der Gelehrten Estnischen Gesell-schaft»

SbW — «Sitzungsberichte der Wis-senschaft»

SCOPIL — «Southern California Occasional Papers in Linguistics»

TCLP — «Travaux du Cercle linguistique de Prague»

ZDMG — «Zeitschrift der Deut-schen Morgenlandischen Gesell-schaft»

ZES — «Zeitschrift fur eingebore-nen Sprachen»

ZSPh — «Zeitschrift fur slavische Philologie»

ZVS — «Zeitschrift fur verglei-chende Sprachforschung»

TILP — «Travaux de l’Institute de linguistique de Paris»

Эмпатия

Эмпа́тия

(англ. empathy, от греч. ἐμπαθής — взволнованный, возбуждённый) —
идентификация говорящего с участником или объектом сообщаемого
события, изложение чего-либо с некоторой точки зрения. Термин возник в
функциональном синтаксисе (в работах американских учёных в
70‑х гг. 20 в.). Эмпатия может варьироваться от объективного изложения
события (нуля) до абсолютного совпадения точек зрения говорящего и
участника излагаемой ситуации; например, высказывание John asked
Mary — ‘Джон спросил Мэри’ — объективно; John
asked his wife ‘Джон спросил свою жену’ — идентификация с
Джоном, Mary’s husband asked her ‘Муж Мэри
спросил её’ — с Мэри.

В высказывании обычно бывает один фокус эмпатии,
поэтому недопустимы (в английском языке) фразы типа *Then Mary’s husband asked his wife ‘Тогда муж Мэри
спросил свою жену’ (два фокуса). С проявлением эмпатии связывается
пассивизация (идентификация с , но не с ), рефлексивизация (добавление возвратной
частицы или возвратного местоимения) и порядок
слов. Идея эмпатии соотносится с общими понятиями коммуникативного синтаксиса и диахронической типологии. Существуют ряды
иерархии эмпатии: говорящий — слушающий — третье лицо; человек — живое
существо — предмет; тема беседы — новый (неанафорический) объект. Языки
различаются по степени обязательности выраженности эмпатии; так, японский язык требует непременного принятия в любом
высказывании некоторой точки зрения.

  • Kuno S., Subject, Theme and the Speaker’s
    empathy — a reexamination of relativization phenomena, в кн.:
    Subject and topic, N. Y. — S. F.- L., 1976;
  • Yokoyama O. T., Klenin E., The
    semantics of «optional» rules: Russian personal and reflexive
    possessives, в кн.: Sound, Sign and Meaning, Ann
    Arbor, 1976;
  • Kuno S., Kaburaki E., Empathy and
    syntax, «Linguistic Inquiry», 1977, v. 8, № 4.

Т. М. Николаева.

Ликийский язык

Лики́йский язы́к —

один из вымерших хетто-лувийских языков (лувийско-ликийская
подгруппа). Был распространён в 1‑м тыс. до н. э. на юго-западе малой
Азии в области Ликия. Л. я. объединяет 2 диалекта — ликийский А (северная,
восточная и центральная Ликия), на котором до нас дошли надгробные и
посвятительные надписи, декреты, монетные легенды (самые ранние — 5 в.
до н. э.), и ликийский Б (милийский; юго-западная
Ликия), представленный текстом исторического содержания с фрагментами
ритуалов (1‑я половина 4 в.) и одной эпитафией. Тексты выполнены одним
из малоазийских алфавитов.

Диалекты
различались в жанровом отношении (различия проявлялись в лексике и синтаксисе;
милийский в конце 1‑го тыс. до н. э. был ограничен, видимо,
поэтико-сакральной сферой). Кроме того, ликийский А отражал более
позднюю, по сравнению с милийским, стадию развития одного из лувийских
диалектов.

Для звукового строя Л. я. характерно развитие категории носовых
гласных, приобретающих в обоих диалектах
фонологический статус. В Л. я. сохраняются два
хетто-лувийских , различие между
которыми утрачено другими хетто-лувийскими языками, а также старое e
(в  перешедшее в a). В ряде случаев
ликийское e — результат самостоятельного развития. Именная и глагольная морфология
продолжают лувийский тип (структура парадигм,
сохранение общелувийской флексии). В ликийском
А отмечается значительная роль предлогов и
увеличение числа аналитических именных форм.

Милийская глагольная парадигматика строится
на противопоставлении у определённого класса глаголов (соотносимых со
старыми глаголами второй серии) основ презенса нередуплицированным основам , что находит аналогию в оппозиции
длительных — аористических глаголов в греческом, индоиранском. Предложение отличается менее фиксированной
структурой, чем в ранних хетто-лувийских языках. Глагол часто ставится в
начале предложения. Структура милийского предложения непроективна (т. е.
имеет пересекающиеся группы), что связано с поэтическим характером
милийских текстов.

  • Нойман Г., Ликийский язык, в кн.: Древние языки Малой Азии,
    М., 1980;
  • Королёв А. А., Хетто-лувийские языки, в кн.: Языки Азии и
    Африки. I. Индоевропейские языки, М., 1976;
  • Kalinka E., Tituli Asiae Minoris, 1-2, W.,
    1901-30;
  • Pedersen H., Lykisch und Hittitisch, Kbh., 1945.

Л. С. Баюн.

Метатеза

Метате́за

(от греч. μετάθεσις — перестановка) — один из видов комбинаторных изменений звуков —
взаимная перестановка звуков или в пределах слова.
Различают метатезу по смежности (перестановка соседних
звуков: рус. мрамор < лат. marmor) и на
расстоянии (рус.

футляр < нем. Futteral). Возможна количественная метатеза —
перестановка признака долготы​/​краткости соответствующих звуков без
изменения их качества (греч. род. п. от ναῦς ‘корабль’: у эпических поэтов νηός > аттич. диал. νεώς). Метатеза возникает при усвоении новых слов
(связана с психологической особенностью восприятия: количество и
качество следующих друг за другом элементов улавливается скорее и
легче, чем их взаимное расположение), в детской
речи («салатка» < «ласатка», т. е. «лошадка»), в заимствованиях (рус. Фрол < лат. Floris), в просторечии и диалектах («ведмедь» < «медведь», «раболатория»
< «лаборатория»). Метатеза возможна при заимствовании слов с
недопустимыми в родном языке сочетаниями (ср.
уйгур. карват < рус. «кровать», где метатеза устраняет стечение согласных в начале слова). Метатеза может иметь
регулярный характер и быть причиной появления в языках
звукосочетаний нового типа — метатеза плавных в славянских языках (например, праслав. or, ol между
согласными > польск. ro, lo —
krowa, błoto).

Н. А. Грязнова.

Научно-редакционный совет издательства «Советская энциклопедия» институт языкознания АН СССР

А. M. ПРОХОРОВ (председатель), Л. И. АБАЛКИН, И. В. АБАШИДЗЕ, С. С. АВЕРИНЦЕВ, П. А. АЗИМОВ, С.С.АЛЕКСЕЕВ, В. А. АМБАРЦУМЯН, С. Ф. АХРО-МЕЕВ, Ф. С. БАБИЧЕВ, Н. Н. БОГОЛЮБОВ, М. Б. БОРБУГУЛОВ, Е. П. ВЕЛИХОВ, А. К. ВИЛКС, В. В. ВОЛЬСКИЙ, А. П. ГОРКИН (заместитель председателя), Д. Б. ГУЛИЕВ, А. А. ГУСЕВ (заместитель председателя), Н. И. ЕФИМОВ, Ю. А. ИЗРАЭЛЬ, А. Ю. ИШЛИНСКИЙ, М. И. КАБАЧНИК, Ю. А. КАЭВАТС, Г. В. КЕЛДЫШ, В. А. КИРИЛЛИН, В. Н. КИРИЧЕНКО, И. Л. КНУНЯНЦ, И. Д. КОВАЛЬЧЕНКО, В. Н. КУДРЯВЦЕВ, В. Г. КУЛИКОВ, Н. П. ЛАВЕРОВ, Д. С. ЛИХАЧЕВ, Г. И. МАРЧУК, М. М. МИКАЛАЮНАС, Г. И. НААН, М. Ф. НЕНАШЕВ, А. А. НИКОНОВ, Р. Н. НУРГАЛИЕВ, В. Г. ПАНОВ (первый заместитель председателя), Б. Е. ПАТОН, В. М. ПОЛЕВОЙ, Ю. В. ПРОХОРОВ, И. М. ТЕРЕХОВ, В. А. ТРАПЕЗНИКОВ, Н. Т. ТУХЛИЕВ, П. Н. ФЕДОСЕЕВ, К. В. ФРОЛОВ, М. Н. ХИТРОВ (заместитель председателя) Е. И. ЧАЗОВ, И. П. ШАМЯКИН, А. В. ЯБЛОКОВ, Г. А. ЯГОДИН, В. Р. ЯЩЕНКО.

Ваккернагеля закон

Ваккерна́геля зако́н —

сформулированные Я. Ваккернагелем -синтаксические правила расположения слов в простом
предложении, действовавшие в индоевропейском праязыке и древних индоевропейских языках. Согласно В. з. безударные,
а также слабоударные частицы примыкали к
сильноударным словам и занимали 2‑е место в предложении; ср. у Гомера: Διὸς δ’ ἐτελείετο βουλή «Зевсова
же воля совершалась», где энклитика δ(ε) помещена на 2‑е место.

Морфологический класс слов,
занимавших 1‑е место в предложении, не был строго фиксирован.
Предложение могло начинаться с частицы или
преверба, например *nu, или с полнозначного слова, например с глагола. Втягивание энклитик в глагольный комплекс
стало основой формирования классов глагола с суффигированными и
инфигированными местоимениями в некоторых языках (кельтских, тохарских и
др.), а также ряда синтаксических особенностей типа комплексов начальных
частиц в анатолийских языках. В позиции между
двумя семантически связанными словами
энклитика служила средством стилистического
выделения группы слов. Этим частично объясняется широкое распространение
гипербатона (нарушения нормальной синтаксической
последовательности слов, непосредственно сочетающихся по смыслу) в
поэзии на древних индоевропейских языках.

  • Иванов Вяч. Вс., Общеиндоевропейская, праславянская и
    анатолийская языковые системы, М., 1965;
  • Wackernagel J., Über ein Gesetz der
    indogermanischen Wortstellung, «Indogermanische Forschungen», 1892,
    Bd 1, S. 333-436;
  • Watkins C., Preliminaries to the
    reconstruction of the Indo-European sentence, в кн.: Proceedings of the 9th International Congress of Linguistics,
    L. — The Hague — P., 1964, p. 1035-45.

В. П. Калыгин.

Лужицкий язык

Лужи́цкий язы́к

(серболужицкий язык) — один из западнославянских языков. Распространён среди
лужицких сербов (лужичан) в Дрезденском и Котбусском округах ГДР
(Лужица). Число говорящих — около 100 тыс. чел.

Делится на две основные группы :
верхнелужицкие и нижнелужицкие. Первые отличаются от вторых в фонетике (верх.-луж. noha, čisty,
trawa, dźeń, ниж.-луж. noga, cysty, tšawa,
źeń), в морфологии (наличие только в
нижнелужицком , только в верхнелужицком
форм аориста и имперфекта; в нижнелужицком литературном языке
формы аориста и имперфекта имеются), в лексике
(верх.-луж.

štom, ниж.-луж. bom — ‘дерево’; верх.-луж. ćěsla, ниж.-луж. twarc —
‘плотник’; верх.-луж. zbožo, ниж.-луж. gluka — ‘счастье’). Лужицкие языки имеют яркие
западнославянские черты с более отчётливо выраженными лехитскими
особенностями (верх.-луж. hłowa, ниж.-луж.
głowa, польск. głowa, но чеш. hlava). Характерным для Л. я. является сохранение
двойственного числа, отсутствие кратких прилагательных, большое число лексических германизмов.

На базе обеих групп говоров сложились самостоятельные литературные языки: верхнелужицкий и
нижнелужицкий. В современной Лужице они используются в быту, в
народном образовании, в средствах массовой информации, в науке и т. д.
Более нормализованным и строго
кодифицированным, лучше стилистически
развитым и шире функционирующим в общественной жизни является
верхнелужицкий литературный язык. Письменность
на Л. я. возникла в 16 в. на основе латинского
алфавита.

  • Серболужицкий лингвистический сборник, М., 1963;
  • Калнынь Л. Э., Типология звуковых диалектных в
    нижнелужицком языке, М., 1967;
  • Исследования по серболужицким языкам, М., 1970;
  • Ермакова М. И., Очерк грамматики верхнелужицкого
    литературного языка. Морфология, М., 1973;
  • её же, Нижнелужицкое именное словоизменение. Имя
    существительное, М., 1979;
  • Трофимович К. К., Серболужицкий язык, в кн.: Славянские
    языки, М., 1977;
  • Janaš P., Niedersorbische Grammatik, ;
  • Fasske H., Grammatik der obersorbischen
    Schriftsprache der Gegenwart. Morphologie, Bautzen, 1981.
  • Трофимович К. К., Верхнелужицко-русский
    словарь, М. — Бауцен, 1974;
  • Schuster-Ševc H., Historisch-etymologisches
    Wörterbuch der ober- und niedersorbischen Sprache, Bd 1-18, Bautzen,
    1978-86 (издание продолжается).

К. К. Трофимович.

Эвенкийский язык

Эвенки́йский язы́к

(тунгусский язык) — один из тунгусо-маньчжурских языков. Распространён на
обширной, но слабо заселённой территории таежной зоны Сибири от
левобережья реки Енисей до острова Сахалин, небольшие группы эвенков
находятся на севере КНР и в МНР. Число говорящих в СССР 11,7 тыс. чел.
(1979, перепись), в КНР около 20 тыс. чел., в МНР около 3 тыс. чел.
В Э. я. выделяется 3 наречия: северное, южное и восточное, с большим
числом диалектов и . Несмотря на значительное разнообразие, эти
диалекты объединены комплексом общих особенностей, свойственных,
впрочем, в той или иной мере и другим тунгусо-маньчжурским языкам, из
которых и некоторыми учёными
рассматриваются как диалекты Э. я.

Литературный
язык базировался на непском, с 1953 — на полигусовском говоре южного
наречия. Письменность с 1931 на основе латинской, а с 1937 — русской графики.

  • Поппе Н. Н., Материалы для исследования тунгусского языка,
    Л., 1927;
  • Василевич Г. М., Очерки диалектов эвенкийского
    (тунгусского) языка, Л., 1948;
  • Константинова О. А., Эвенкийский язык, М.-Л., 1964;
  • Castrén M. A., Grundzüge einer tungusischen
    Sprachlehre nebst kurzem Wörterverzeichniss, St.-Petersburg, 1856.
  • Василевич Г. М., Эвенкийско-русский
    словарь, М., 1958;
  • Колесникова В. Д., Константинова О. А.,
    Русско-эвенкийский словарь, Л., 1960;
  • Shirokogoroff S. M., A Tungus dictionary, Tokyo,
    1944.

Е. А. Хелимский.

Эпентеза

Эпенте́за

(от греч. ἐπένθεσις — вставка) — один из видов
комбинаторных изменений звуков —
возникновение в слове (чаще всего вследствие
) дополнительного,
неэтимологического звука (согласного или гласного). Эпентеза возникает при освоении заимствований с несвойственными родному языку
сочетаниями звуков. Например, нехарактерные для русского языка зияния (т. е. стечения гласных)
приводят к возникновению согласного : Персия < Persia, ария <
итал. aria; недопустимые
в уйгурском языке стечения согласных в начале
или конце слова устраняются эпентезой гласного: қулуп < клуб, акыт
< акт. Эпентеза чаще встречаются в ненормированной речи (просторечии, диалектах, детской речи), например радиво, скорпиён, ндрав,
страм.

Н. А. Грязнова.

Монокутуба

Монокуту́ба

(мунукутуба, китуба, киконго я лета) — один из . Распространён в Конго (южные районы)
и Заире (юго-западные районы). Число говорящих около 1,3 млн. чел. в
НРК, где монокутуба, наряду с ,
является национальным языком, и около 2,5 млн. чел. в Заире. Группы
диалектов: северная (Конго), западная (к западу от реки Кванго в Заире)
и восточная (к востоку от реки Кванго в Заире). Диалекты
взаимопонимаемы.

Монокутуба — креолизованный язык (см. Креольские языки), развившийся на базе диалектов  — кийомбе, киманьянга, кисиконго и
лади.

со стороны местных языков
привела к образованию его креолизованной формы, которую стали называть
мунукутуба в Конго, китуба — в Заире; результатом креолизации явилось
упрощение видо-временной
системы, редукция именных классов
(ср. 6 в монокутуба и 16 в конго), тенденция к утрате тоном его фонологической
значимости. С 40‑х гг. 20 в. расширяются функции монокутуба, усложняется
его грамматическая структура. Категории времени и вида выражаются синтетическим и аналитическим способом, в отличие от других языков
региона, в частности конго, где эти категории выражаются с помощью флексий. Для фонологической системы характерно
наличие ударения; тон фонологически
релевантен лишь для незначительного количества слов. В лексике заимствования из
лингала, португальского и французского языков.

Язык младописьменный; письменность на латинской основе. Имеется литература религиозного
содержания. монокутуба используется в административной сфере, на нём
ведутся теле- и радиопередачи.

  • Fehderau H. W., Descriptive grammar of the Kituba
    language: a dialectal survey, Leopoldville, 1963;
  • его же, The origin and development of
    Kituba (lingua franca Kikongo), (лит.).
  • Fehderau H. W., Dictionnaire
    Kikongo (ya leta), anglais-français, Kinshasa, 1969.

В. П. Хабиров.

Эллипсис

Э́ллипсис

(от греч. ἔλλειψις — опущение, недостаток) — пропуск в речи или тексте подразумеваемой языковой единицы, структурная «неполнота» синтаксической конструкции. В сфере предложения как эллипсис определяется: а) пропуск
того или иного члена предложения, компонента высказывания, легко восстанавливаемого из контекста, причём смысловая ясность обычно
обеспечивается смысловым и/или синтаксическим параллелизмом (так
называемый контекстуальный эллипсис) («Дан приказ ему на запад, / Ей —
в другую сторону» — М. В. Исаковский); б) отсутствие какого-либо
компонента высказывания, легко восстановимого из конкретной
речевой ситуации ;
в) нулевая связка («Моя мать — врач»).

В сфере
словосочетания как эллипсис определяется
усечённое и служащее реалии
словосочетание, структурная полнота и смысл которого восстанавливаются
из конкретной ситуации или исторического контекста («1‑я Конная» —
армия). В некоторых случаях на основе эллипсиса возникают новые
лексические единицы, например франц. demande ‘предложение’ < demande en
mariage ‘предложение выйти замуж’.

Эллипсис обычно присущ разговорной речи, для
которой характерны конструкции с «незамещённой» синтаксической
позицией. Он обусловлен свойственной разговорной речи ситуативностью
и наличием вневербальных средств непосредственного речевого общения
(жесты определённой семантики). Эллипсис
иногда вызван и структурной организацией текста («Дайте мне две пятёрки,
а я вам десятку»); он широко используется в ораторской речи, в художественной литературе как стилистическая
фигура, придающая тексту динамичность, бо́льшую выразительность,
усиливающая его экспрессивность.
Проблематика эллипсиса имеет широкий спектр осмыслений в аспектах
компрессии речи и теории текста, требующих
дальнейших исследований.

  • Балли Ш., Французская стилистика, пер. с франц., М.,
    1961;
  • Сковородников А. П., О критерии эллиптичности в русском
    синтаксисе, «Вопросы языкознания», 1973, № 3;
  • Земская Е. А., Русская разговорная речь: лингвистический
    анализ и проблемы обучения, 2 изд., М., 1987;
  • Ortner H., Die Ellipse: Ein Problem der
    Sprachtheorie und der Grammatikschreibung, Tübingen, 1987.

Ю. А. Бельчиков.

Вепсский язык

Ве́псский язы́к —

один из прибалтийско-финских языков
(северная группа). Распространён в Карельской АССР, Ленинградской и
Вологодской областях РСФСР. Число говорящих свыше 3 тыс. чел. (1979,
перепись). Язык бытового общения. Имеет 3 основных диалекта — северный, средний и южный,
различающиеся в основном фонетикой, лексикой и в небольшой мере — морфологией.

Для вепсского языка (наряду с ) характерно, в отличие от других
прибалтийско-финских языков, отсутствие чередования согласных.

является частичной. Вследствие
синкопы и апокопы большинство двусложных слов превратилось в
односложные. Отсутствует оппозиция кратких и долгих гласных (кроме южного диалекта, где имеются
вторичные долгие гласные).
является фонологическим признаком. Вепсскому
языку (и ливвиковскому диалекту ) присуща синтетическая форма перфекта кондиционалиса. Своеобразна отрицательная форма имперфекта (в южном диалекте). Синтаксис сходен с карельским. Имеется пласт
лексики, отсутствующий в других прибалтийско-финских языках.
Созданная в 1930‑е гг. письменность
распространения не получила; в конце 80‑х гг. разрабатывается новый
алфавит.

  • Хямяляйнен М. М., Вепсский язык, в кн.: Языки народов СССР,
    т. 3, М., 1966;
  • Зайцева М. И., Грамматика вепсского языка, Л., 1981;
  • Зайцева Н. Г., Именное словоизменение в вепсском языке,
    Петрозаводск, 1981;
  • Lönnrot E., Om det nordtschudiska språket, Hels.,
    1853;
  • Kettunen L., Vepsän murteiden lauseopillinen
    tutkimus, Hels., 1943;
  • Tunkelo E. A., Vepsän kielen äännehistoria,
    Hels., 1946.
  • Зайцева М. И., Муллонен М. И.,
    Словарь вепсского языка, Л., 1972.

М. И. Зайцева.

Ваханский язык

Ваха́нский язы́к —

один из памирских языков. Основная
область распространения — долина пограничной между СССР и Афганистаном
реки Пяндж (на территории СССР — Горно-Бадахшанская АО Таджикской ССР).
Отдельные ваханские поселения имеются в пограничных с СССР районах
Памира на территории КНР, а также в северных районах Пакистана и Индии.
Число говорящих в СССР около 10 тыс. чел., в Афганистане — около 10 тыс.
чел. В. я. пользуются также соседствующие с ваханцами таджики,
ишкашимцы и др. Выделяются 2 основных :
верхний и нижний, различия между которыми невелики. От
близкородственных памирских языков В. я.
отличается наличием церебрального ряда согласных (эта черта присуща также ); различением двух падежных форм (прямой и косвенной) в имени существительном; наличием трёх падежных форм
в системе личных местоимений (как и в
ишкашимском языке); употреблением вигезимального счёта для выражения
десятков; образованием основы прошедшего времени и инфинитива не только с помощью различно
вокализованного суффикса ‑k, но и с помощью суффикса ‑n; особыми предлогами и послелогами; некоторыми лексическими особенностями.

Для В. я.
характерно сохранение наибольшего числа архаических черт в консонантизме.

Разрабатывается письменность на основе русского алфавита.

  • Соколова В. С., Очерки по фонетике иранских языков, в. 2,
    М. — Л., 1953;
  • Пахалина Т. Н., Ваханский язык, М., 1975;
  • её же, Исследование по сравнительно-исторической фонетике
    памирских языков, М., 1983;
  • Грюнберг А. Л., Стеблин-Каменский И. М., Языки
    Восточного Гиндукуша. Ваханский язык, М., 1976;
  • Morgenstierne G., Indo-Iranian frontier
    languages, v. 2, Oslo, 1938.

Т. Н. Пахалина.

Многоязычие

Многоязы́чие

(мультилингвизм, полилингвизм) — употребление нескольких языков в пределах определённой социальной общности
(прежде всего государства); употребление индивидуумом (группой людей)
нескольких языков, каждый из которых выбирается в соответствии с
конкретной коммуникативной ситуацией. Оба явления взаимосвязаны
(потребности коммуникации порождают в
многоязычном сообществе многоязычие какой-то части его членов), но не
детерминированы жёстко: преобладающее одноязычие общества не
исключает многоязычия отдельных его членов, и наоборот, многоязычие
государства может согласоваться с преобладающим одноязычием населения в
пределах языковых общин (например, в Швейцарии).

Поэтому принято
различать «индивидуальное» и «национальное» многоязычие, последнее
служит объектом социолингвистического
изучения. В наибольших масштабах многоязычие свойственно
многонациональным государствам (СССР, США, Индия, Нигерия и др.).
В условиях многоязычия коммуникативные формы (языки, диалекты, ,
социальные и профессиональные жаргоны и т. п.)
образуют функциональную иерархию, например:
1) узколокальные средства внутригруппового общения («домашние»
языки), 2) локальные средства межгруппового бытового общения (так
называемый язык «базара» в разноплемённых сельских сообществах Азии и
Африки), 3) язык административной (или национальной) области, 4) язык
многонационального региона, 5) общегосударственный язык (может
быть и «надгосударственным», т. е. международным). Если языки первых двух ступеней
служат преимущественно целям неформального устного общения, то для
последующих, наряду с названной функцией, всё более возрастают функции
массовой и формальной (в значительной части письменной) коммуникации —
это языки образования, средств информации, литературы, культуры,
науки.

Многоязычие реализуется чаще всего в форме двуязычия
(билингвизма); см. также .
Случаи массового владения тремя и более языками относительно редки.
В СССР двуязычны 28,1% населения (73 млн. чел.), в т. ч. для 23,4% (61
млн. чел.) вторым языком служит русский (1979).
Для многоязычия (билингвизма) имеет существенное значение
функциональный статус употребляемых языков и степень их близости — генетическая или типологическая. На почве многоязычия
происходит и конвергенция языков, образуются языковые союзы.

  • Дешериев Ю. Д., Закономерности развития и взаимодействия
    языков в советском обществе, М., 1966;
  • Новое в лингвистике, в. 6, Языковые контакты, М., 1972;
  • Швейцер А. Д., Современная социолингвистика. Теория,
    проблемы, методы, М., 1976;
  • Weinreich U., Languages in contact: findings and
    problems, N. Y., 1953;
  • Ferguson Ch. A., Language structure and language
    use, Stanford, 1971.

Г. А. Зограф.

Монгольский язык

Монго́льский язы́к —

один из монгольских языков.
Официальный язык МНР (с 1921), развивается на базе халхаского диалекта. Распространён также в автономном
районе КНР Внутренняя Монголия и ряде других провинций, где является
языком внутриэтнического общения. Общее число говорящих 4,8 млн. чел.
Сформировался в 14-16 вв. на основе одного из диалектов
древнемонгольского языка. Главное различие между диалектами монгольского
языка — в употреблении аффрикат дж, дз, ц, ч; выделяются
свистящие-шипящие диалекты, в звуковом составе которых имеются свистящие
и шипящие согласные (халхаский на территории
МНР, шилингольский, кукунорский на территории КНР), и шипящие диалекты,
в которых отсутствуют аффрикаты дз, ц (чахарский, харачинский,
ордосский на терр.

КНР).

Главное отличие монгольского языка от других монгольских языков —
отсутствие лично-предикативных частиц.
Письменным литературным языком монголов является
старописьменный монгольский язык (см. Монгольское письмо); им продолжают пользоваться во
Внутренней Монголии. В МНР в 1945 была введена новая письменность на
основе русской графики с добавлением 2 букв (ө,
ү).

  • Тодаева Б. Х., Грамматика современного монгольского языка.
    Фонетика и морфология, М., 1951;
  • Санжеев Г. Д., Современный монгольский язык, М., 1959;
  • Орчин цагийн монгол хэл зүй, Улаанбаатар, 1966;
  • Лувсанвандан Ш., Орчин цагийн монгол хэлний
    бүтэц, ч. 1-2, Улаанбаатар, 1967-68;
  • Чингэлтэй, Грамматика современного монгольского языка,
    Хухе-Хото, 1980 (на старомонгольском алфавите);
  • Poppe N., Khalkha-mongolische Grammatik,
    Wiesbaden, 1951.
  • Ковалевский О.,
    Монгольско-русско-французский словарь, т. 1-3, Каз., 1844-49;
  • Голстунский К. Ф., Монгольско-русский словарь, т. 1-3, СПБ,
    1893-95;
  • Монгольско-русский словарь, под ред. А. Лувсандэндэва, М.,
    1957;
  • Цэвэл Я., Монгол хэлний товч тайлбар толь,
    Улаанбаатар, 1966;
  • Дамдинсурэн Ц., Лувсандэндэв А.,
    Орос-монгол толь, Улаанбаатар, 1982;
  • Mongol-English dictionary, ed. F. Lessing, Berk. — Los
    Ang., 1960.

З. В. Шевернина.

ЛЭС : Аннотированный именной указатель

Аннотированный именной указатель

В именной указатель включены фамилии языковедов,
упомянутые в статьях «Словаря» и в ряде случаев — имена учёных других
специальностей, научная деятельность которых сыграла серьёзную роль в
развитии языкознания в целом или какой-либо его области.

В указателе даны в алфавитном порядке фамилии (для иностранных учёных
в скобках даётся оригинальное написание, исключая иероглифические и
некоторые другие сложные для воспроизведения алфавиты), имя (для
большинства российских и советских учёных — также и отчество), год
рождения или годы жизни и страна (страны), где работал или продолжает
работать лингвист.

Редакция, к сожалению, далеко не во всех случаях могла получить и
привести даже эти основные данные: справочная литература
немногочисленна. Редакция с благодарностью примет все замечания и
поправки, а в особенности — сведения, которые восполнят имеющиеся в
указателе пробелы.

В разрядку набраны варианты фамилий, псевдонимы и автонимы, а также —
при наличии у зарубежных учёных нескольких собственных имён — то из
них, которым обычно подписывались труды; в ряде случаев даны
закурсивленные отсылки к основному варианту фамилии,
расположенному в указателе на своём алфавитном месте.

Эзопов язык

Эзо́пов язы́к

(по имени древнегреческого баснописца Эзопа) — особый изложения, призванный замаскировать для
цензуры прямое, непосредственное выражение идей, противоречащих
официальной политике, идеологии; способ выражения гражданских,
революционных идей в условиях антидемократического строя,
политической реакции. В. И. Ленин говорил о том, что к Э. я. «царизм
заставлял прибегать всех революционеров, когда они брали в руки перо для
„легального» произведения» (Полн. собр. соч., 2 изд., т. 27,
с. 301).

Э. я. представляет собой совокупность приёмов иносказания,
определённым образом организуемых: аллегории, контекстуальные и
ситуативные перифразы, аллюзии,
«говорящие» псевдонимы, фигуры умолчания, завуалированная ирония,
персонажи басни, фольклора, элементы сказочной фантастики и т. п.

Для
тех же целей прибегают к жанрам басни (И. А. Крылов, Д. Бедный) и сказки
(М. Е. Салтыков-Щедрин), к описаниям экзотических (Ш. Л. Монтескьё) или
не существующих стран (Я. Галан), к «переводам» и «подражаниям» из
древней и восточной поэзии, к сюжетам на библейские, исторические,
зарубежные темы и т. п. Приёмы Э. я. включаются в сферу сатирического
изображения действительности, в основном в жанрах политической
сатиры, например в памфлетах-аллегориях.

В России Э. я. складывается в систему приёмов в условиях подцензурной
печати с конца 18 в. Мастерами Э. я. были декабристы,
Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, Н. А. Некрасов, Салтыков-Щедрин,
который и ввёл в общее употребление выражение «Э. я.», И. Франко,
М. Горький; к Э. я. обращались К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин.

В Э. я. разных исторических периодов складывалась различная
символика; так, декабристы, говоря о «временщике», имели в виду
А. А. Аракчеева, революционеры-демократы революцию называли «реформой»,
«невестой», «настоящим днём», Сибирь — «Вестминстерским аббатством»;
К. Маркс обозначался как «реалист», «новейший исследователь».

Э. я. (без специальной устойчивой )
был распространён и в другие периоды русской истории. Прибегали к Э. я.
и в других странах: например, Дж. Свифт, М. Сервантес, Вольтер и другие
писатели.

Расширительно под Э. я. понимается творческая манера художника слова
или публициста, предполагающая использование соответствующих
приёмов изложения мысли, изображения действительности безотносительно
к условиям и задачам политической борьбы (например, некоторые
произведения М. А. Булгакова, Вс. В. Иванова, А. Франса, Г. Бёлля,
научной фантастики).

  • Ефимов А. И., Язык сатиры Салтыкова-Щедрина, М., 1953;
  • Ефремов А. Ф.. Приёмы эзоповской речи в произведениях
    Н. Г. Чернышевского, «Учёные записки Саратовского ГПИ»,
    1955, в. 17;
  • Базанов В. Г., Очерки декабристской литературы. Поэзия,
    М.-Л., 1961;
  • Паклина Л. Я., Искусство иносказательной речи. Эзоповское
    слово в художественной литературе и публицистике, Саратов, 1971;
  • Ткачёв П. И., Иду на «вы». Заметки о памфлете, Минск,
    1975;
  • Черепахов М. С., Н. Г. Чернышевский, М., 1977, гл. 2.

Ю. А. Бельчиков.

Вернера закон

Ве́рнера зако́н —

сформулированная К. Вернером в 1877 закономерность, согласно которой
общегерманские щелевые f, þ, h (возникшие из индоевропейских смычных p, t, k, по ), а также s перешли после безударного
гласного соответственно в звонкие b, d, g, z
(последний затем перешёл в r). Для определения места древнейшего
ударения, не сохранившегося в германских
языках, были использованы индоевропейские языки со свободным,
подвижным ударением.

В. з. объяснил различное
отражение индоевропейских согласных,
например в гот. broþar и fadar, taihun и (fimf) tigjus,
разноместными ударениями в этимологически
параллельных др.-греч. φράτωρ и πατήρ, δέκα и
δεκάς, рус.
де́сять и (пять)деся́т, санскр. bhrā́tā и pitā́.
Озвончение щелевых было связано с утратой свободного, подвижного
индоевропейского словесного ударения, которое ещё сохранялось в
древнейшем общегерманском языке: исчезновение просодического различия типа áfa~afá было
компенсировано фонематическим различием
áfa~ába. Перенос индоевропейского ударения с корня на суффикс при образовании и изменении
слов обусловил чередования f~b, þ~d, h~g, s~r, по В. з., главным
образом в спряжении сильных глаголов некоторых древнегерманских языков,
сохранённые в современных германских языках лишь как реликты (нем. bedürfen — darben, ziehen —
zogen, нидерл. was —
waren, vriezen — vroren, англ. was —
were, швед. se -såg, slå —
slog).

  • Сравнительная грамматика германских языков, т. 2 — Фонология, М.,
    1962, с. 20-22, 208-14;
  • Кацнельсон С. Д., Сравнительная акцентология германских
    языков, М. — Л., 1966, с. 299- 300, 310;
  • Verner K., Eine Ausnahme der ersten
    Lautverschiebung, «Zeitschrift für vergleichende Sprachforschung», 1877,
    Bd 23, № 2.

В. Я. Плоткин.